Клиент рассказал. Реестры показали другое
На первой встрече клиент называет три кредита и сумму «около 780 тысяч». Он уверен, что внесудебная процедура ему закрыта: «там же порог 500 тысяч». Через неделю кредитная история показывает поручительство за брата на 1,2 млн ₽, о котором он не вспомнил. Выписка ЕГРН — 1/6 доли в доме в другом регионе, унаследованную в 2019 году. Долг вырос втрое, имущество появилось, ветка сменилась.
Ничего необычного не произошло. Клиент не врал — он рассказал то, что помнит, и повторил то, что прочитал на отраслевом сайте. Досудебный анализ начинается ровно там, где заканчивается его память, и состоит из двух движений: собрать данные из реестров и сверить их с рассказом. Расхождение между одним и другим и есть результат работы.
Здесь не пересказывается закон: устройство главы X и карту процедуры разбирает отдельная лекция. Здесь не объясняется клиенту, что такое банкротство. Здесь ремесло первой-второй встречи: где лежат данные о долгах и имуществе, чего каждый источник не показывает, какие четыре числа путают чаще всего, какие сделки помечают красным — и как из всего этого получается решение: МФЦ, суд или ни то ни другое.
В 2025 году МФЦ вернули 9,5 тыс. заявлений — люди не проходили по критериям. Возврат ничего не запрещает: подать можно снова. Но месяцы уходят, а долг растёт. Диагностика стоит дешевле, чем потерянный год.
Четырнадцать тем идут в рабочем порядке: сначала зачем и по каким числам считать, потом где брать данные и чего в них нет, потом что искать у самого клиента, и в конце — решение, запретные формулировки и документ, которым диагностика заканчивается.
Каждое восьмое-девятое заявление в МФЦ возвращают
Внесудебная ветка бесплатна для должника — и именно поэтому её выбирают, не проверив условия. Статистика 2025 года показывает цену такого выбора.
9,5 тыс. возвратов при 68,3 тыс. возбуждённых процедур — порядка 12% от общего числа обращений. По данным первой половины 2025 года доля отказов оценивалась в 13,5%. Спорить о десятых незачем: на консультации это звучит как «каждое восьмое-девятое заявление возвращают», и этого достаточно.
Заявления в суд в 97,3% случаев подают сами должники. Банки, МФО и прочие кредиторы — 2,1%, ФНС — 0,6%. Значит, почти всегда специалист работает на стороне инициатора: решение «идти или не идти» и «куда идти» принимает клиент по вашей рекомендации. Ошибку никто не подстрахует.
Доля дел граждан с нулевым удовлетворением требований кредиторов в 2025 году — 73%. Показатель считается по отчётам управляющих о реализации имущества.
Процедур реструктуризации в 2025 году стало на 24% меньше — 37 897. При этом утверждённых планов реструктуризации стало больше: 3 129 против 1 365 годом ранее.
73% читаются не так, как хочется прочитать. В трёх делах из четырёх продавать нечего — но это не разрешение пропустить инвентаризацию, а наоборот: найденное имущество меняет всю картину и потому должно быть найдено до подачи, а не управляющим после. Реструктуризация вводится часто, а до утверждённого плана доходит редко: 3 129 планов на 568 тыс. банкротов. На диагностике это ориентир, а не обещание.
За один и тот же 2025 год встречаются две цифры судебных банкротств: 568 тыс. и «более 588 тыс.» — при одинаковом приросте 31,5% и одинаковой базе 431 942. Опорной берётся 568 тыс.: она согласуется с базой и приростом. Специалист, который в одном разговоре называет 568 тыс., а в другом 588 тыс., теряет ровно то, ради чего эти цифры и называются.
Дальше нужен аккаунт
Прогресс и монеты сохранятся.